Моральный вред причинно следственная связь

Предлагаем рассмотреть тему: "Моральный вред причинно следственная связь" с комментариями профессионалов. Мы старались разъяснить все понятным языков и полностью раскрыть тему. Внимательно причитайте статью и, если возникнут вопросы, вы можете их задать в комментариях или напрямую дежурному консультанту.

Требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, пациент должен доказать лишь факт своих страданий

alexraths / Depositphotos.com

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2019 г. № 74-КГ19-5).

На это указал ВC РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни «рентгена» ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

Оценить перспективы рассмотрения вашего дела поможет аналитическая система «Сутяжник». В результате анализа текста искового заявления или претензии робот-помощник подберет наиболее релевантную судебную практику.

  • акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон № 323-ФЗ) (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);
  • материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей. По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава. А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;
  • акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и «засиленной» ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

  • обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;
  • неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;
  • при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;
  • однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

  1. сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу;
  2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра. Потому диагноз «травма бедренной кости» врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной. Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили «на всякий случай» ввиду многочисленных хронических заболеваний.

ВС РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

Читайте так же:  Восстановление срока исполнительного листа судебная практика

Источник: http://www.garant.ru/news/1287023/

ВС оценил моральный вред от смертельной ошибки врачей

Как сообщил 15 апреля Следственный комитет, в 2018 году до суда дошли 300 уголовных дел о врачебных ошибках. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел. Правоохранители отмечают, что работу по ним осложняет противоречивая судебная практика. Ранее СКР сообщал, что вместе с Национальной медицинской палатой разрабатывает поправки в УК, чтобы не лишать свободы за неумышленные преступления. Правозащитники из «Зоны права» отмечают, что врачи на практике и так не получают реальных сроков. Но если подтверждается причинно-следственная связь между действиями медика и вредом, то его должны лишить права на профессиональную деятельность на некоторое время, а больница обязана выплатить справедливую компенсацию, говорят в «Зоне права».

Взыскать компенсацию можно в рамках гражданского процесса. Но судебная практика может быть различной и здесь. Это показывает дело Валентины Дворовой*, которая взыскивала компенсацию морального вреда после смерти супруга и дошла до Верховного суда.

Николай Дворов* скончался в начале 2017 года в Мегионской городской больнице (ХМАО-Югра). Он пришел в больницу с жалобами на кашель, высокую температуру и одышку. В четыре ночи его осмотрел дежурный терапевт, поставил диагноз «ОРВИ и острый бронхит» и назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации, в 7:15, Дворов скончался в палате от массовой тромбоэмболии (тромбоза).

Его жена Валентина Дворова* была уверена, что в этом виноваты врачи, которые поставили неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Она подала иск, в котором потребовала 3 млн руб. компенсации морального вреда, потому что «супруг скончался в больнице из-за несвоевременной и некачественной медпомощи». Дворова утверждала, что ей долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу в стационаре.

Эксперты, которые изучили случай, подтвердили нарушения, но в то же время отметили неоднозначность ситуации. Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование Дворова, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений и так далее. В то же время в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие. Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза по иску жены умершего. Специалисты пришли к выводам, что медпомощь оказали некачественно и несвоевременно, а медицинские документы заполнили плохо. Но самому Дворову эксперты сделали неблагоприятный прогноз. Тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает, указано в заключении судебной экспертизы.

Экспертиза подтвердила, что пациента лечили неправильно, но признала, что это вряд ли помогло бы его спасти.

Из этого Мегионский городской суд сделал вывод, что иск надо удовлетворить частично. Дворовой не полагается компенсация моральных страданий после смерти супруга, потому что он погиб не по вине врачей. В то же время больница должна заплатить ей за неправильное лечение мужа. С таким обоснованием горсуд предписал учреждению перечислить истцу 750 000 руб. компенсации морального вреда.

Но Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры отменил это решение. Он решил, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала в компенсации за смерть и присудила компенсацию за неправильное лечение. С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 руб. По мнению суда округа, здесь первая инстанция вышла за пределы заявленных требований. Ведь Дворова требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение. Такие выводы можно сделать из апелляционного определения № 33-2030/2018.

Но Верховный суд увидел здесь ошибку. «Апелляция неправомерно разделила одно исковое требование на два самостоятельных», – указал он. Это произошло, потому что суд субъекта не принял во внимание фактические основания иска, решила коллегия ВС под председательством Людмилы Пчелинцевой. А ведь Дворова писала в иске, что мужу неправильно поставили диагноз, оставили без лечения, а в момент клинической смерти он лежал на полу. Истица переживала нравственные страдания из-за состояния здоровья близкого человека, но апелляция это проигнорировала, указывается в определении № 69-КГ 18-22. С такими выводами гражданская коллегия ВС отменила постановление суда округа и оставила в силе решение первой инстанции.

Взыскание морального вреда с больниц: сложности и у истцов, и у судов

Позиция Верховного суда в этом деле нетипичная, потому что суды вообще неохотно удовлетворяют требования о компенсации морального вреда, даже если он четко сформулирован, заявлен и обоснован, признает генеральный директор «Факультета медицинского права» Полина Габай. При этом требования о компенсации морального вреда в рамках медицинских дел сложные и специфичные, а категория «Моральный вред» – достаточно субъективная, говорит Габай. Поэтому практика, по ее словам, является «совершенно различной». Самим судьям трудно ориентироваться в размерах компенсаций, потому что суммы в судебных актах обычно скрыты, добавляет юрист PB Legal Надежда Симакова.

Но при этом и сами заявления часто написаны плохо, делится Габай: «Пациенты и их родственники могут не указать, в чем конкретно выразился моральный вред, не представить никаких доказательств его причинения». Это еще одна причина, по которой иски не удовлетворяют или присуждают компенсацию значительно меньше, чем заявлено, говорит Габай. А по наблюдениям Симаковой, бывает сложно доказать противоправность и причинно-следственную связь. «Например, суды зачастую отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения», – рассказывает Симакова. В таких случаях суды не подтверждают прямой причинно-следственной связи между медпомощью и последствиями.

Читайте так же:  Судебная экспертиза техники

«Суды часто отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения».

Но для истцов по этой категории дел есть и хорошие новости. Им становится легче, потому что в последние годы снижаются необоснованно завышенные стандарты доказывания, в том числе в делах о моральном вреде, утверждает Симакова. «В частности, Верховный суд разрешил взыскивать компенсацию за врачебную ошибку, если вреда здоровью не было, а были лишь нравственные страдания», – юрист PB Legal приводит в пример разъяснение из Обзора судебной практики ВС № 4 (2016).

В целом, говорит Габай, пациенты и их родственники все чаще судятся с больницами, в том числе предъявляют иски о компенсации морального вреда. По ее словам, это не только российская, но и мировая тенденция.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

Источник: http://pravo.ru/story/210497/

Отсутствие причинно-следственной связи уменьшило в два раза компенсацию морального вреда застрахованному

Мне попалось судебное решение, вынесенное в отношении бюджетного учреждения здравоохранения в 2017 году, которое в 2018 было обжаловано сторонами.

Имело место некачественное оказание медицинской услуги в системе обязательного медицинского страхования. Суд апелляционной инстанции уменьшил размер компенсации морального вреда в пользу застрахованного в два раза. Почему уменьшил ? Давайте рассмотрим.


Застрахованный обратился в суд с иском к бюджетному учреждению здравоохранения о взыскании компенсации морального вреда.Истец в ноябре 2015 года упал, поскользнувшись на льду.

Скорая помощь доставила его в городскую клиническую больницу, где больному была оказана экстренная медицинская помощь.

Дежурный врач, обследовав снимок, установил диагноз «Ушиб правого бедра» и отпустил истца домой с рекомендацией наблюдаться у травматолога по месту жительства.

Впоследствии выяснилось, что у истца был перелом хирургической шейки правого бедра со смещением отломков.

Основанием иска были указаны некачественные первично установленный диагноз и лечение, вследствие чего по мнению истца у него 23 декабря 2015 года образовался «обширный инфаркт миокарда», а в последствии стал инвалидом второй группы. Просил взыскать с бюджетного учреждения здравоохранения компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.


Моральный вред обосновывал как причинением вреда здоровью, так и некачественно оказанной услугой медицинского характера.

Заключением судебно-медицинской экспертизы был установлен дефект оказания медицинской помощи – неверная диагностика . Прямой причинно-следственной связи между несвоевременно начатым лечением перелома, случившегося 27.11.2015 г. и инфарктом миокарда, диагностированного 23.12.2015г., нет.

Травма бедра и связанные с ней гиподинамия и негативное эмоциональное состояние могли способствовать лишь увеличению риска развития повторного инфаркта миокарда.

Судебная коллегия начала за здравие истца , изложив в определении следующее:

Качественная медицинская помощь — ключевая категория, выполняющая роль одного из индикаторов соблюдения прав человека в сфере здравоохранения.

Продолжительность жизни, заболеваемость и смертность населения зависят от полноты соблюдения прав граждан на получение эффективной, своевременной, доступной бесплатной медицинской помощи, соответствующей последним достижениям науки.

Несоответствие конечного результата лечения ожиданиям человека, в данном случае непринятие всех необходимых мер и использование эффективных методов лечения ответчиком, порождает соответствующую ответственность в сфере охраны здоровья граждан, поскольку здоровье человека бесценно и не может ставиться зависимость даже от малейших ошибок врачей.

Далее идет отсылка на статью 4 Закона РФ от 07 февраля 1992 года N 2300-1 «О защите прав потребителей» согласно которой исполнитель предоставляет медицинские услуги, качество которых должно соответствовать условиям договора, а при отсутствии в договоре условий об их качестве — требованиям, предъявляемым к услугам соответствующего вида.


Судебная коллегия согласилась с выводом суда о наличии вины ответчика в процессе ненадлежащего предоставления медицинских услуг и оказания некачественной медицинской помощи и поздней диагностикой.

Доводы апелляционной жалобы о том, что поскольку не установлена прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи истцу, оснований возлагать на лицо имущественную ответственность у суда не имелось, судебная коллегия отклонила.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между сердечно — сосудистым заболеванием и действиями (бездействием) медицинских работников не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ответчиком медицинской помощи при обращении.


Казалось бы, все суждения из апелляционного определения в пользу истца и размер компенсации морального вреда если не будет увеличен, то точно не уменьшен.

Но . но… судебная коллегия посчитала, что размер компенсации морального вреда определен судом первой инстанции неверно, является чрезмерно завышенным, так как суд первой инстанции не учел в полной мере фактические обстоятельства дела, в частности, отсутствие прямой причинно-следственной связи между сердечно — сосудистым заболеванием и действиями (бездействием) медицинских работников.

Также не принято во внимание, что инвалидность истца наступила не по причине оказания некачественной медицинской услуги.

Более того, согласно записям медицинской карты истцу в последующем врачом был установлен перелом шейки правой бедренной кости. Не учтена степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, требования разумности и справедливости.

Исходя из изложенного, требований разумности и справедливости суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в счет компенсации морального вреда подлежит взысканию сумма в размере 60 000 руб ., т.е. уменьшена в два раза.


Как я образно сказал ранее: суд в апелляционном определении начал за здравие истца, а кончил за его упокой .

Бюджетное учреждение здравоохранения от судебной коллегии получило скидку в 50 % от решения суда первой инстанции.

Читайте так же:  Административный иск судебные расходы

Какие выводы из данного судебного прецедента?

1.Некачественная медицинская услуга в системе обязательного медицинского страхования влечет гражданско-правовую ответственность медицинской организации посредством компенсации морального вреда застрахованному исходя из закона РФ от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей»

2.Если медицинская организация хочет уменьшить сумму компенсации морального вреда, то надо подавать апелляционную жалобу. Правда, — это лотерея. На мой взгляд, практикующего юриста , указанные доводы суда апелляционной инстанции об отсутствие прямой причинно-следственной связи между сердечно — сосудистым заболеванием и действиями (бездействием) медицинских работников и то, что инвалидность истца наступила не по причине оказания некачественной медицинской услуги для целей уменьшения размера компенсации морального вреда «притянуты за уши», ведь суд первой инстанции отказал в компенсации морального вреда как раз из-за отсутствия причинения вреда здоровью.

А что вы думаете по этому поводу? Согласны ли с доводами суда апелляционной инстанции для уменьшения размера компенсации морального вреда?

Источник: http://pravo-med.ru/community/blogs/panov/_1455.php

Пациенты против больниц: шесть дел о компенсации морального вреда

Ошибку нижестоящей инстанции исправил Хабаровский краевой суд в деле Ольги Власовой* (№ 2-693/2019). Её мать лечили в районной больнице, а потом она умерла от осложнений. Дочь обвиняла врачей в том, что они провели неполные исследования, поэтому мать скончалась. Экспертиза подтвердила недостатки медпомощи. Но районный суд отказал Власовой: он счёл, что она не доказала вину больницы, а также причинно-следственную связь поведения врачей и смерти матери.

С этим не согласился краевой суд. Вина ответчика действительно не доказана, согласилась апелляция. В то же время экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. И именно больница должна доказать, что провела неполное исследование не по своей вине. Поскольку это не подтверждено, то Власовой присудили компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

Видео (кликните для воспроизведения).

Такой правоприменительный подход, к счастью для пациентов, сформировался в судах в последнее время, комментирует Ирина Фаст из Гражданские компенсации Гражданские компенсации Региональный рейтинг × . «Если сравнивать с практикой прошлых лет, то тогда пациент всегда должен был доказывать факт нарушения его прав, что было крайне сложно», – отмечает эксперт.

Директор «Правового медконтроля» Марина Агапочкина видит недостатки в судебном акте апелляции. Суд возложил ответственность на больницу, потому что экспертиза подтвердила недостатки оказания медпомощи. Но также должна быть установлена причинно-следственная связь между этим недостатком и смертью матери Власовой, а в судебном акте апелляции этого вывода нет, обращает внимание Агапочкина.

В России нет официальной статистики дефектов оказания медицинской помощи, но некачественная и неполная диагностика – одна из главных причин осложнений и смертности пациентов, утверждает Фаст. О том, что врачи должны выполнять все стандарты, напомнил Пензенский областной суд в деле № 33-3390/2019. В суд на больницу ФСИН подал Владимир Свиридов*. Он утверждал, что ему не назначили необходимых обследований. Первая инстанция отклонила иск. Она учла, что непроведение одного из исследований не нарушает приказ Минздрава об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при заболевании Свиридова.

Иного мнения оказалась апелляция. Она сочла, что пациенту, напротив, не назначили обследования и лечения, которые включены в минимальный объём медпомощи по его болезни. Обратного больница не доказала. Также она не опровергла свою вину. С такими выводами областной суд назначил Свиридову компенсацию в размере 50 000 руб.

Стандарты медицинской помощи предусматривают определённую частоту предоставления конкретного мероприятия (лечебного или диагностического) – от 0,1 (предоставляется 10%) – до 1 (предоставляется 100%), делится Агапочкина. «Если эксперты пришли к выводу, что ответчик не провёл диагностические мероприятия, предусмотренные стандартом с частотой предоставления «1» или «100%», то нарушение нормативного стандарта имеется», – говорит эксперт.

На это указал Челябинский областной суд в деле № 11-9861/2019. Истцы не смогли прикрепиться к одной из городских больниц из-за «превышения плановой мощности медорганизации». Также им указали, что их адрес не относится к территории обслуживания больницы. Этот отказ признал законным суд первой инстанции, который учёл перегрузку учреждения.

Но закон не даёт больнице право отказать в прикреплении, возразила апелляционная тройка судей. Также застрахованное лицо не ограничено в выборе медицинской организации. Поэтому областной суд обязал ответчика взять истцов на медицинское обслуживание и присудил им по 500 руб. компенсации морального вреда.

По этой причине Верховный суд Якутии отказал Анастасии Струковой* в выплатах с поликлиники, где лечилась её мать при жизни. Первая инстанция присудила истице ряд выплат, в том числе 120 000 руб. компенсации морального вреда, потому что экспертиза подтвердила дефекты врачебной помощи.

Но при этом ни один из них не привёл к смерти пациентки. На это обратила внимание апелляция. Это могло указывать, что неправильная медпомощь причинила вред матери Струковой, за что она могла бы получить компенсацию. Но право на компенсацию морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего. Следовательно, Струкова не могла получить его по наследству. С таким обоснованием апелляция отказала в иске по делу № 33-1048/2019.

В деле № 33-8112/2019 иск подала Ирина Бородина* в интересах себя и маленького сына-инвалида. Ему ежедневно требовались инсулиновые иглы и тест-полоски, но детская поликлиника не выписывала рецепты со дня постановки на учёт. Поэтому мать покупала их сама год и два месяца, а затем решила вернуть потраченные суммы, а также компенсировать моральный вред. Первая инстанция взыскала убытки, но во втором требовании отказала. Ведь законы не предусматривают компенсаций морального вреда, если нарушается право инвалида на лекарственное обеспечение.

Читайте так же:  Восстановление процессуальных сроков упк

Но даже если в законе нет прямого указания, то это не всегда значит, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда, возразил Иркутский областной суд. Право на бесплатные медицинские изделия помогает человеку поддерживать необходимый жизненный уровень. Если оно нарушается, то это угрожает здоровью и подрывает достоинство личности, указала апелляция.

В итоге больницу обязали обеспечить ребёнка всем необходимым и взыскали компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

«Необеспечение жизненно необходимыми лекарствами создаёт реальную угрозу жизни больного, – комментирует Фаст. – Это повод взыскать компенсацию морального вреда». По словам эксперта, практика по этому вопросу сформировалась. Основные сложности подобных дел – долгая процедура доказывания, ведь в основном пациентам отказывают устно, а не письменно, рассказывает Фаст. Другой минус – низкие размеры компенсации морального вреда. «Можно судиться шесть месяцев и получить 5000 руб.», – говорит юрист.

Норму применил Хабаровский краевой суд в деле № 33-7165/2019, где общество защиты прав потребителей подало иск к частной клинике. Там провели операцию на глаза девочке Наталье Линник*, после чего у неё на лице остались шрамы. Как утверждала мать, об этом их никто не предупредил. В пользу этого говорило информационное добровольное согласие, подписанное перед операцией. Апелляция решила, что его текст «не даёт сделать однозначный вывод о том, что ответчик в доступной форме предоставил всю информацию о целях, методах медпомощи, связанных рисках, осложнениях и последствиях». С таким обоснованием тройка судей постановила взыскать с больницы 100 000 руб. компенсации морального вреда и 50 000 руб. штрафа.

Источник: http://pravo.ru/story/217005/

Моральный вред причинно следственная связь

Панюкова В.А., доцент
Красноярская государственная академия цветных металлов и золота,
г. Красноярск

Поступила в издательство: 13.11.2003 г.

[1] Гаврилов Э. Некоторые аспекты компенсация морального вреда применительно к деятельности СМИ // www. narod.com
[2] Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой (постатейный) Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА. М, 1997г.

[3] Постановление Пленума ВС РФ от 28 апреля 1994 г.Р О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровьяР // Бюллетень ВС РФ. 1995.Р
[4] Закон РФ от 7февраля 1992г.Р О защите прав потребителейР в ред. Федерального Закона от 9января 1996г. // Собрание законодательства РФ. 1996.

Источник: http://www.yurclub.ru/docs/pravo/1603/1.html

Верховный суд меняет практику по возмещению морального вреда

Верховный суд запретил снижать размер компенсации морального вреда без конкретных обоснований. Общих стандартных формулировок для этого недостаточно. Такие указания ВС дал в деле Натальи Зверевой, которая взыскивала 4 млн руб. компенсации морального вреда за смерть своего 37-летнего сына Дмитрия Демидова. Его в 2015 году застрелил из служебного оружия в отделении полиции старший уполномоченный Андрей Артемьев. Как писала «Медуза», сначала полицейский заявил, что Демидов схватил его пистолет со стола и сам в себя выстрелил. Потом Артемьев изменил показания и объявил, что случайно застрелил человека, когда перекладывал оружие из одной кобуры в другую.

Экспертиза показала, что полицейский тогда был пьян. Артемьев страдал от алкоголизма. Это подтверждала справка психолога в материалах уголовного дела. Специалист рекомендовал «жёсткий контроль» со стороны руководства и разъяснительные беседы. В 2013 году Артемьева предупредили о неполном служебном соответствии. По сведениям «Медузы», коллеги застали его пьяным на работе, поэтому им пришлось его разоружать. Тем не менее полицейского не уволили.

А потом Демидов погиб. Артемьева за это судили. Сторона обвинения просила 12 лет лишения свободы за убийство и превышение должностных полномочий. Но обвинение было переквалифицировано на причинение смерти по неосторожности. И в 2016 году Замоскворецкий районный суд Москвы назначил Артемьеву один год и девять месяцев колонии общего режима.

Почему надо конкретно

Компенсацию морального вреда суд тоже значительно уменьшил. Зверева требовала 4 млн руб. и напоминала, что у сына осталась малолетняя дочь. Они заботились о ребёнке вдвоём и жили одной семьёй. Но теперь девочка осталась сиротой, а бабушка – её единственный опекун. Но две инстанции сошлись во мнении, что достаточно 150 000 руб. Такое решение они объяснили общими «штампованными» фразами: размер компенсации «отвечает характеру нравственных страданий, обстоятельствам дела, требованиям разумности и справедливости».

Но этого недостаточно, возразил Верховный суд. Нужны конкретные причины, почему суд решил, что 150 000 руб. – это достаточная сумма для матери за смерть сына. Но никаких обоснований со ссылками на доказательства в решениях нет. Как напомнил ВС, в вопросе о компенсации морального вреда следует выяснять, какие физические или нравственные страдания понесли истцы, учитывая обстоятельства конкретного дела. В частности, нижестоящие инстанции проигнорировали вопрос вины работодателя. Материалы уголовного дела подтверждают, что он страдал алкоголизмом, о чём должно было знать начальство полицейского, отмечается в определении № 5-КГ19-207. С такими выводами тройка судей отправила дело на пересмотр в Московский городской суд.

«Нижестоящие инстанции присудили 150 000 руб. вместо 4 млн руб. за смерть близкого, но никак не объяснили этого», – Верховный суд.

По сравнению со многими европейскими странами в России очень маленькие компенсации морального вреда. И суды, по сути, никак не обосновывают снижение. Они используют стандартные фразы и не касаются обстоятельств конкретных дел. Поэтому акт Верховного суда «прорывной». Так считает Ирина Фаст, председатель комиссии Ассоциации юристов России (АЮР) по определению размеров компенсации морального вреда. По её словам, за последние два года Верховный суд несколько раз высказывал позицию относительно размера компенсаций за жизнь и здоровье человека, но не прямо. Здесь же коллегия «прямым текстом» говорит, что снижение размера компенсации никак не мотивировано.

Читайте так же:  Гласность судебного разбирательства принцип правосудия

«Очень жаль, что судьи оценивают жизнь человека в 150 000 руб.», – говорит Анастасия Гурина из S&K Вертикаль S&K Вертикаль Федеральный рейтинг группа Управление частным капиталом группа Арбитражное судопроизводство (крупные споры — high market) группа Банкротство группа Семейное/Наследственное право группа Корпоративное право/Слияния и поглощения 8 место По выручке на юриста (Больше 30 Юристов) 20 место По выручке 26-28 место По количеству юристов Профайл компании × . По её словам, нижестоящие суды не учли, что истица жила с сыном вместе, что доказывает их близкую связь и тяжёлые моральные переживания матери от потери. Кроме того, единственного родителя лишилась малолетняя дочь умершего. Также стоило учесть поведение полицейского. Всего этого нижестоящие инстанции не сделали, как и не объяснили столь резкое снижение выплаты, обращает внимание Гурина.

В судебной практике нет единства относительно размеров компенсаций, констатирует Гурина. В Калининградской области за смерть супруга присудили 300 000 руб. (дело № 33-1723/2019), в ХМАО-Югре – 750 000 руб. (дело № 69-КГ 18-22). Обстоятельства похожи: в обоих делах подтверждены недостатки оказания медпомощи, которые не находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью пациента. Разные суммы по одинаковым категориям дел встречаются даже в пределах одного региона, делится Гурина.

Многие эксперты считают, что нужно установить минимальный размер компенсаций в зависимости от степени физических и моральных страданий. Ещё один возможный способ достичь единообразия практики – это выработать методику определения размеров морального вреда, говорит Фаст. Этим и занимается профильная комиссия АЮР.


Источник: http://pravo.ru/news/217077/

Условия гражданско-правовой ответственности при компенсации морального вреда

Требовать компенсации морального вреда потерпевший может при наличии следующих условий, определяющих гражданско-правовую ответственность:

  • наличие морального вреда (нравственные или физические переживания);
  • противоправные действия, нарушающие личные неимущественные права либо посягающие на материальные блага потерпевшего;
  • причинно-следственная связь между противоправными действиями и наступившим вредом;
  • при наличии вины правонарушителя либо при отсутствии таковой, в случаях предусмотренных законом.

Рассмотрим каждое из условий гражданско-правовой ответственности применительно к правоотношениям о компенсации морального вреда.

Наличие морального вреда

Первым условием гражданско-правовой ответственности является наличие морального вреда. Для того что бы компенсировать вред, необходимо наличие такого вреда. Нарушение личных неимущественных прав, заставляет испытывать человека моральный вред. Так, при причинении вреда жизни или здоровью человека моральный вред чаще всего выражается в физической боли, которую испытывает человек, невозможности вести нормальный, активный образ жизни. Неправомерные действия, повлекшие смерть родственников, вызывают у человека горечь утраты. В случае раскрытия семейной тайны усыновления, врачебной тайны, временного ограничения или лишения каких-либо прав моральный вред может заключаться в переживании негативных эмоций, таких как чувство страха, обиды, стыда, унижения. При обращении в суд с иском о возмещении морального вреда, гражданину, необходимо заявить о своих переживаниях, страданиях, об их глубине, о последствиях.

Противоправные действия

Вторым условием гражданско-правовой ответственности являются противоправные действия, нарушающие личные неимущественные права либо посягающие на материальные блага человека. Противоправность действий, нарушающих неимущественные права человека, может выражаться в нарушении врачебной тайны, т.е. сообщение медицинским работником третьим лицам, без согласия пациента информации о состоянии здоровья пациента, диагнозе, результатах обследования, сведений о личной жизни пациента, полученных при обследовании и лечении. Противоправность действий лечащего врача может выражаться в назначении лекарственного препарата, при имеющейся информации о непереносимости этого лекарства пациентом.

В трудовых правоотношениях противоправность деяния работодателя будет усматриваться в случае незаконного увольнения работника, незаконного привлечения работника к дисциплинарной ответственности, задержки работодателем выплаты заработной платы.

Причинно-следственная связь

Третье условие гражданско-правовой ответственности заключается в установлении прямой причинно-следственной связи между противоправным деянием и наступившим моральным вредом. Причинно-следственная связь подразумевает, что физические и нравственные страдания наступают именно в результате противоправного деяния, т.е. моральный вред, испытываемый гражданином, является следствием нарушения его личных неимущественных прав.

Наличие вины

Четвертое условие гражданско-правовой ответственности – это наличие вины. Статьей 1064 Гражданского кодекса РФ установлено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Вина лица, совершившего противоправное деяние, при этом предполагается, пока не доказано обратное (презумпция виновности). При этом отсутствие вины должно доказать лицо, причинившее вред. Виновное поведение лица, совершившего противоправное деяние, может быть умышленное (предвидел вред, сознательно желал или допускал его наступление) или неосторожное (предвидел вред, но рассчитывал его предотвратить или не предвидел вред, хотя должен был и мог его предвидеть).

Правильное определение формы вины, ее степени является существенным для определения размера компенсации за причиненный моральный вред, что будет рассмотрено далее.

Закон предусматривает специальные случаи, когда компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (ст.1100 ГК РФ):

  • вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности;
  • вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ;
  • вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию;
  • в иных случаях, предусмотренных законом.
Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://kormed.ru/baza-znaniy/pretenzii-pacientov/moralnyy-vred/usloviya-grazhdansko-pravovoy-otvetstvennosti-pri-kompensatsii-moralnogo-vreda/

Моральный вред причинно следственная связь
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here